Предрождественские прибалтийские торги, по-прежнему преимущественно ориентированные на покупателя национального искусства, не преподнесли ни сенсаций, ни разочарований. Но вызвали некоторые, может быть, не самые серьезные ассоциации. С театром марионеток.

Задумаемся, имеется ли связь между падением цен на нефть и падением спроса на русское искусство на ведущих аукционах? Между снижением количества нефтяных цистерн на эстонских железных дорогах и охлаждением активности на таллинских арт-аукционах? Или перед нами случайное совпадение, ведь обороты  аукционов западного искусства сегодня ощутимо растут? В ракурсе поставленных вопросов будет небезынтересно присмотреться к ценам и ситуации и вообще и в частности, на примере локальных площадок, разумеется, не претендуя отыскание однозначных ответов на поставленные выше вопросы.

При кратном различии в финансовых оборотах рижские, таллинские (да и тартуские, и каунасские) аукционы искусства схожи с московскими минимальным «внешним» спросом на выставляемые на продажу лоты. И там и тут местный покупатель определяет предложение.  И те и другие аукционы функционируют в условиях недоразвитого по сравнению с Западной Европой и Скандинавией (не говоря уже о Северной Америке) арт-рынка. Узкий круг состоятельных людей ещё не привык тратить на искусство суммы, превышающие стоимость нового автомобиля. Сообщество арт-дилеров и экспертный пул обильно инкрустированы либо алчными дилетантами, либо образованными мошенниками. Даже скандалы (при всей разнице масштабов) однотипны.

Но от общего вернемся к частному. «Золотой век» арт-рынка Эстонии пришелся на 2004-2007 гг. Аукционы антиквариата и современного искусства ставили локальные ценовые рекорды и множились. Многие классики национального искусства искренне бы удивились количеству «своих» работ, заявленных на рынке. Купить искусство стало престижно, а продать выгодно. (Железнодорожные составы с нефтяными цистернами по факту образовали сплошной нефтепровод от Нарвы до таллинских портов.) Однако, уже тогда расстояние в 300-400 километров от аукционного молотка на порядок меняло цены. Весомый на родине эстонец кратно терял в цене, появись на латвийских торгах, и наоборот.

 
Короче говоря, мало кто думал о внешней агрессии, об освоении зарубежного рынка. Активность продавцов и покупателей главным образом была направлена вовнутрь.  Выезды здравствующих мастеров за пределы отечества носили бессистемный спорадический характер и определялись не столько спросом на экспонируемого и предлагаемого к продаже автора, сколько политическими интересами, иллюстрируя процесс вхождения республики в европейское культурно-политическое пространство.

Отдельного разговора заслуживают предложения русского искусства на внутреннем рынке и предложения национального искусства на русском рынке, финансовые масштабы и активность которого даже сегодня вызывают завистливые вздохи редких профессионалов национального арт-рынка.  Грустно, но в некотором смысле прошедшее десятилетие стало «временем упущенных возможностей» для большинства его субъектов. Привлечь восточного покупателя всерьёз и надолго - не удалось. Кризис 2007-8 гг. заметно охладил рынок. (Нефтяных цистерн на железнодорожных путях стало заметно меньше.) К концу 2014 г. в Эстонии по факту осталось только 2 аукциона, которые могут восприниматься серьезно: в Таллине и в Тарту, предлагающие примерно один и тот же набор имён почти одному и тому же кругу покупателей.

24 октября таллинская Haus Galerii провела осенние торги. На продажу была выставлена 51 работа (живопись эстонских художников ХХ века) с эстимейтами от €1 тыс. Топ-лотом аукциона считался холст Юлиуса Клевера (1882-1942 гг.) «Зимний лес с хутором» (1902 г., х., м., 80х60.6, в раме). Объявленный стартовый эстимейт работы составил €12 тыс. По нему он и был продан в частные руки. Из 6 холстов Хандо Мугасто (1907-1937 гг.) было куплено 5. 4 из них по нижнему эстимейту. Лишь «Цветы в вазе» (1931 г., х., м., 60х47, в раме) при старте в €1400 были проданы за €4050. Всего же на аукционе реализовали немногим более четверти представленных полотен. Безусловно, организаторы аукциона ожидали большего, но на фоне итогов предшествующих торгов особого разочарования не испытали. «Конечно, в этот раз у нас было меньше продаж по сравнению с весной - сказала в эксклюзивном комментарии Прииску руководительница галереи Пийа Аусманн, - ведь наш покупатель это местный коллекционер. Однако, общий уровень аукциона за счет более высоких цен остался примерно прежним».

С 30 октября по 13 ноября Haus Galerii по примеру тартуских коллег совместно с Эстонской художественной академией провела благотворительный интернет-аукцион. Выпускники и наследники выпускников академии предоставили на торги 43 графические работы с эстимейтами от €75 до €1 тыс. Итог двухнедельных торгов в интернете неутешителен: продано 4 работы. Что-то похожее на борьбу развернулось лишь вокруг шелкографии Леонхарда Лапина (1947 г.) «Женщина-машина IV B» (1974-1996 гг., 19х19). Скромные €85 в результате виртуального торга превратились в €285. Эскиз к работе «Кихнуские рыбаки» Николая Кармашова (1929-2012 гг.) «Кихнуский мотив» (1957 г., м., мазонит, ) незначительно превысил нижний эстимейт (€960), дойдя до €1035. Общая выручка от благотворительного аукциона галереи Пийи Аусманн и Художественной академии, как и планировалось, пошла на дополнительное образование студентов академии в Европе.

Наметившаяся в этом году в Эстонии экспансия торгов на виртуальные поля не оправдала связанных с ней ожиданий. Продажи в лучшем случае застыли на прошлогоднем уровне. Некоторые аукционные дома и галереи вообще не стали проводить торги, либо предпочитая переждать неблагоприятную пору, либо вообще сворачивая свою деятельность. Открытие пары невнятных галерей актуального искусства и «русского» сувенирного магазина погоду на откровенно замерзающем арт-рынке не сделали. (Не увеличилось, впрочем, и число нефтяных цистерн на железной дороге.)

Вряд ли речь идет о сугубо национальных особенностях. Похоже, тенденция куда шире. Традиционно успешный в Москве Российский антикварный салон в октябре выглядел «очень слабо». С заразительным пафосом российские обозреватели отмечают, что глобальный кризис вызывает концентрацию капитала, когда богатые становятся богаче, а бедные беднее. Активность возрастает в самом дорогом сегменте рынка, что подтвердили  аукционы импрессионистов, и модернистов в Нью-Йорке. Арт-рынок России показал обратные результаты: «московские, и петербургские арт-дилеры, всегда покупавшие на лондонских торгах основную массу работ для себя и своих клиентов, в дурном настроении. От политической нестабильности вообще до падения курса рубля в частности — все против них. А продавцы русского искусства только разлакомились, привыкли, что русское стоит дорого, и не хотят снижать цены». На осенних русских торгах Sotheby`s  из 37 лотов без рекордов купили 12, больше всего заплатив за «Бахчисарай» Бориса Кустодиева - £1,3 млн.

Конечно,a la guerre comme a la guerre - рынок. Но неужели цены и спрос на художественном рынке незримо связаны с количеством нефтяных цистерн на железных дорогах и ценами на нефть? И при всех своих амбициях мы на постсоветском пространстве только зрители и персонажи театра марионеток?

Олег Серебряков & К-С.

Фото: Александр Пахарев

На иллюстрации: Аукционный молоток Haus Galerii